— Святой отец, — тихо зовет маленькая девочка, позволив себе дернуть его за край подрясника. Ее тут же отсекает мать, пригрозив указательным пальцем. Она поворачивается к священнику и просит прощение за поведение дочери. Данте это ничуть не разозлило, он улыбается женщине, а затем смотрит на девочку. Он их уже видел. Они частые посетители церкви. Каждое воскресенье приходят на службу, помолиться Богу, поставить свечи за здоровья своих близких и если необходимо — спросить совета. Они не грешны, по крайне мере, женщина никогда не просилась исповедоваться у Галеано, а других священников в этой церкви не было. Он был единственным и работал сверхурочно. Его не тяготила эта работа, она была намного лучше работы из его прошлой жизни.

— Ничего страшного, миссис Дэй, — успокаивающим голосом произносит Данте, а затем добавляет: — Вы прекрасно выглядите, — делает ей комплимент, наблюдая, как она смущается. Он не считает ее красивой, просто сказал из вежливости. Он тот, кто должен дарить людям спокойствие и немного радости как бонус. Адский гончий садится на корточки, делая так, чтобы его лицо было на уровне лица ребенка, — Ты хорошо спишь, Стейси? Кошмары тебя больше не мучают? — она мотает головой, а он с легкостью выдыхает, — Я рад это слышать, — он в последний раз улыбается девочке и ее матери, — Прошу меня простить, я должен идти, скоро начнется вечерня, я должен подготовиться, — и он уходит, оставив этих двоих наедине. После ухода священника мать с дочерью направились на свои места ожидать начало служения.

Сегодня он не видел ни одного призрака из прошлого, которых насылает на него Хель. Это ее чертово проклятье. Боги, оказывается, тоже обижаются. Он тяжело вздыхает, касаясь пальцами висков по обе стороны его лица. Он начинает легонько давить на них и массировать круговыми движениями. Призраков он не видел, но голова болит дико. Надо выпить таблетку, поэтому до начала службы он заходит в раздевалку и подходит к шкафчику со своими вещами. Тянется к сумке и начинает рыться в карманах в поисках обезболивающего. Наверное, они вряд ли помогут, но лучше принять, вдруг прокатит?

  Не думал, что у гончих болит голова. Или всему виной проклятье?

Он находит таблетки и вытаскивает сразу две, а то и целых три можно. Передозировка человеческими пилюлями бессмертным не страшна. Он закидывает в рот сразу три таблетки и запивает водой. До начала вседневной вечерни оставалось десять минут. Как раз хватит времени дойти до зала.

   Вседневная вечерня начинается в четыре часа вечера и длится час, Данте моргнуть не успеет как служба закончится. Он любил быстрые службы, не нужно было много читать и петь, язык пересыхает, когда много открываешь рот, порой даже вода не помогает избавиться от данного недуга. Святой отец Галеано стоит перед заполненным залом, окидывая всех своим невозмутимым взглядом, а затем приветствует всех. Ему никто не отвечает, это нормально, они в церкви, а не на собрании анонимных алкоголиков. Данте молчит минуту и начинает читать девятую кафизму [один из разделов Псалтири, который читается на вседневной вечерне].

   — В конец, псалом песни Давиду, песнь Иеримиева и Иезекиилева, людей преселения, егда хотяху исходити, — размеренно читает священник, однако, в зале, погрязшем в тишину, раздается громкий лай собаки. Данте отвлекается от чтения, вглядываясь в зал. Он не видит откуда исходит лай, но слышит и определяет, что доносится из самого конца зала прямо у выхода из церкви. Галеано останавливает службу, — Вход с собаками в церковь запрещен. Покиньте помещение, — какое дикое неуважение к Богу, хотел бы он взглянуть в глаза тому идиоту, кто привел собаку на служение. Его ни одна исповедь не очистит и не позволит его душе отправиться в рай.

   Вроде затих. Видимо, все же не такой идиот, понял и вышел.

   — Тебе подобает песнь, Боже, в Сионе, и Тебе воздастся молитва в Иерусалиме. Услыши молитву мою, к Тебе всяка плоть прийдет. Словеса беззаконник премогоша нас, и нечестия наша Ты очистиши . . — продолжает падре. Веки полуопущены. С виду может показаться, что он сейчас уснет, а он лишь сосредоточен, чтобы верно и в правильной интонации дочитать кафизму, не упав лицом в грязь перед Богом.

   Час прошел и вседневная вечерня подошла к концу. Кто-то ушел из церкви молча, а кто-то поблагодарил Галеано за проведения очередной службы. Приятно колит в груди. А он издавна думал, что у него нет сердца, когда по приказу отца убивал мужчин, женщин, детей. К счастью, эта жизнь осталась позади, и он больше не вернется к ней. В церкви остался один посетитель, но адский гончий не смотрит на него, он аккуратно собирает листы девятой кафизмы вместе и кладет в папку, закрывая ее, чтобы отнести в свой кабинет и положить к остальным до следующего раза. Наконец Данте поднимает голову и смотрит в сторону оставшегося. Его взгляд застывает на нем. Вот кого кого, а его он совсем не ожидал здесь увидеть.

    Отец.

   Священник не выдает никаких эмоций, хотя внутри просыпается буря. Как он узнал где его искать? Хотя это глупый вопрос. Он же лидер Лиги Убийц. Найдет если сильно захочет.

   — Вы что-то хотели? Может быть, исповедаться? — Данте делает вид, что не знает его, но прилагает усилия, чтобы не задергался глаз из-за нарастающих нервов. Обычно он спокоен как удав, но не в присутствии отца. Он напоминает адскому о его прошлой жизни, которую он хотел бы забыть.

   — Если у вас нет вопросов и вы не хотите исповедаться, то прошу меня простить, я вынужден отклониться по делам, — куда угодно, лишь бы не находиться с ним в одном помещении. Ему хотелось бежать на самой максимальной скорости, но как только святой отец направился к выходу из зала, ему перегородил путь один из людей отца. Он был выше Данте. Наверное, был под два метра ростом. Сам Данте — сто девяносто один сантиметр, а тот его выше на голову. Священник вдыхает рядом с ним, улавливая его запах, чтобы определить его расу — тоже гончий, но старше его. Видел этого мужика, когда был совсем ребенком. Он оценивает и понимает, что проиграет, так как не развивал свои расовые способности почти никогда. Старается не обращаться к ним, а жить простой человеческой жизнью.

   Младший Галеано понимает, что так просто отец его не отпустит, поэтому оборачивается к своему самому главному кошмару, — Как Дьявол смог переступить порог священной земли? Ты должен был сгореть, — язвит и усмехается. Хочется закурить на нервах, хотя уже две недели как не курит, пытается бросить. Однако, ситуация требует никотина, — Что тебе нужно? Кажется, в прошлый раз я тебе четко дал понять, что не хочу тебя больше видеть. Я думал, что ты понял, — вид у падре был нерушимым, серьезным, а обстановка обрастала напряжением. Данте хотелось провалиться сквозь землю, но он провалился в воспоминания о человеческой жизни.