— Сегодня Хэллоуин, — произнося, запускает мокрые пальцы себе в волосы, укладывая их тем самым назад. Он опускается еще ниже в воду, заставляя свое тело погрузиться полностью, оставляя над водой лишь голову. День всех святых — его любимый праздник, который он празднует ежегодно вне зависимости от своего состояния: будь то оно неадекватным или вполне приличным. Обычно в этот день он бродит по улицам в поисках жертвы для своих необычных забав — будь то молоденькая брюнетка или блондинка, выпившая излишне алкоголя и уже бодра и готова к приключениям. Таких черный маг заверстую чувствует и мигом оказывается рядом, чтобы предложить заинтересовавшую их авантюру [завлекает в свои сети, так сказать].
Его голова забита мыслями о друге, которого он все не может отыскать. Из-за этих мыслей голова начинает трещать, а в висках будто кто-то зудяще сверлит дрелью, не давая покоя и возможности сосредоточиться. Он с головой погружается в воду, замирая на одну минуту, а затем медленно выныривает, протирая ладонью лицо от излишек воды. Ванна бодрит. Иногда это является тем местом, где можно отдаться медитации и словить некое спокойствие, упорядочить свои мысли и найти максимально верные решения на существующие проблемы [наверное, верные].
Зарксис поднимается из воды, становясь босыми мокрыми ногами на пол и останавливается, поднимая голову вверх и на мгновенье буквально закрывая глаза. Это, своего рода, еще одна мини медитация, продолжение и окончание ванных процедур. Маг хватает полотенце за краешек и аккуратно стягивает с крючка, а затем начинает высушивать себя, проходясь полотенцем по всей территории своего тела. После того, как тело было окончательно высушено, он накидывает на себя халат и выходит из ванны в комнату. Он медленно шагает к шкафу, а затем заглядывает в него в попытке подобрать себе нормальный костюм, но тщетно — в шкафу не оказывается ничего подходящего для этого праздника [только какие-то элементы, которые он фоткал по приколу с утра и отправлял Мире, но тогда он еще был под действием наркоты], так как Брейк с поисками друга совсем позабыл подумать над реальным праздничным костюмом. Брейк с тяжестью выдыхает, доставая из шкафа черные брюки [первые попавшиеся на глаза], надевает их, после также ловко надевает и ботинки, — Надо бы нанять стилиста, чтобы я тут не торчал и не тратил время на выдумывание себе образа, — бубнит себе под нос, доставая из шкафа белую рубашку и аккуратно кладя ее на спинку своего кресла. Волосы еще мокрые, поэтому он еще раз проходит по ним полотенцем, тщательно их вытерев, а затем легким заклинанием высушивает их до конца. Стащив рубашку с кресла, он подходит к зеркалу и натягивает ткань на себя, но не успевает ее застегнуть, так как его прерывают внезапным вторжением фурии в виде давно знакомой вампирши.
Черный маг лишь усмехается, а затем поворачивается в ее сторону, чтобы поприветствовать в своей привычной манере, но не успевает и слова произнести, как она кидается на мага и впечатывает в стену. Неожиданно. Он ощущает как своей рукой она постепенно перекрывает ему доступ к кислороду, сдавливая его горло. Ему трудно дышать, но это пустяки. Он лишь улыбается, глядя на нее, периодически облизывая губы. Церберы, которые отдыхали в углу комнаты напряглись и стали рычать, почувствовав опасность для хозяина, и готовы были накинуться на вампиршу, но Брейк жестом руки показал им не двигаться с места.
Наконец-то она его отпускает. Он прокашливается, а затем начинает поглаживать горло в том месте, где она недавно сжимала, прижимаясь спиной к стене, в которую буквально минуту назад его впечатали, — Не понимаю о чем ты, — спокойно отвечает на ее почти_что_истерику, а на лице остается все тот же оскал.
Брейк терпеть не мог тех, кто ему угрожал, и не допускал этого. Кто это делал, к тем он применял жесткую меру наказания, которой он не прочь заниматься постоянно, например, вырезание органов без наркоза или же снятие скальпа со всего тела, создавая безумную агонию жертве, или же наслать проклятье, которое заставит гнить человека изнутри. Мира была единственным исключением, так как Брейк испытывал к ней симпатию, которую считал невозможным для себя. Однако, он знал, что несмотря на симпатию, не стоит ей позволять многое, а в некоторых вещах и вовсе держать в узде, поэтому он решает немного спустить ее с небес на землю, тем самым показав, что она все же не такая королева, какой себя считает.
Он хватает ее резко за запястье, аккуратно кидая ее на свое место к стене и прижимая ее своим телом. Одна рука все также сжимает ее запястье и также прижимает к стене, а пальцами второй руки подхватывает ее подбородок и поднимает за него ее голову вверх, заставляя посмотреть на себя, — Ты правда думаешь, что твой клан одолеет мой Картель? — с губ срывается смешок, — Ты правда думаешь, что меня можно так легко убить? — он сокращает расстояние между своим и ее лицом, — Один я смогу вынести сотню твоих соклановцев, вырвав им сердца или же снеся им головы. У вампиров есть преимущества, но они слабы перед магией, — его голос звучит серьезно, в нем присутствует нотка насмешки и проскальзывает нить ответной угрозы, а в глазах появляется искра [та, которая знаменует о готовности сделать что-то плохое, обычно, перед убийствами], — Я могу отобрать у тебя возможность ходить под лучами солнца, — Он прижимает ее сильнее, а затем приближается губами к ее уху и шепчет, — Ты тоже слаба передо мной, Мира, не забывай этого, — Зарксис отпускает ее и отстраняется на несколько шагов назад.
— Кстати о Люциусе, — маг выдерживает небольшую паузу, в момент которой поправляет белую рубашку, которая слегка помялась от действий вампирши, — Я его убил. Вырвал ему сердце, — он непроизвольно пожимает плечами, начиная потихоньку застегивать рубашку, — У тебя отвратительный вкус на парней, Мира, — его ухмылка сменяется невинной улыбкой [будто ничего не произошло].
— И не обвиняй меня в том, чего я не совершал. Я не приходил в твой бордель, у меня есть дела поважнее, чем устраивать резню там и красть твои вещи, — он заканчивает застегивать рубашку, но не до конца [первые две пуговицы он оставил не застегнутыми], а затем заправил рубашку в брюки. Брейк вновь подошел к шкафу в поисках подходящего пиджака, — Почему ты подумала именно на меня? После того раза, как я вырезал половину твоих шлюх? — усердно продолжает искать пиджак в шкафу, — О! — выкривает, а это значит, что пиджак таки он отыскал, — Может быть, кто-то из твоих поклонников? Бывших? — на секунду поворачивается в ее сторону, а затем вновь все его внимание занимает доставание пиджака.
И наконец-то пиджак был у него в руках и он с легкостью натянул его на себя, поправляя воротник рубашки, чтобы тот был поверх воротника пиджака. Конечно же, этот костюм не подходил под данный праздник, но у него в ящике завалялось парочку зельев, которые способны на сутки превратить его в другое существо: будь то пикси, то вендиго, то мавка, которые он приобрел по дешевке на аукционе Картеля. Чем не идеальный костюм для Хэллоуина?
Сегодня он вообще не хотел напрягаться, а просто устроить полнейший чилл — прогуляться, например, убить кого-то, а прежде поиздеваться над телом с помощью скальпеля, вырезая круги на груди жертвы или же аккуратно отрезая ее пальчики. Решать чьи-то проблемы совсем не было энтузиазма, свои то проблемы решать не было желания, а чужие тем более, особенно, если эти проблемы связаны с дерзкой и несносной вампиршей, которая не умеет фильтровать свое поведения, думая, что ей все сойдет с рук, — Я помогу тебе отыскать твою вещь, но при одном условии, — он вновь выдерживает паузу, кидая загадочный взгляд на ее глаза, чтобы уловить реакцию, — Ты станешь моей, — резко заканчивает, но не отводит взгляд, следит. Замечает ее реакцию — лицо, полное недоумения и шока, немного растерянное — то, чего он и ожидал. Его губы формируют ухмылку на ее реакцию, а затем он нарушает эту недолгую тишину, — Шуууууутка, — прикрывает рот кулаком, хихикая в него.
— На самом деле, я и правда могу помочь тебе, но взамен на услугу в будущем. Кто знает, может мне что-то понадобится от тебя, — пожимает плечами, — Тебе не приходит на ум еще кто-то, кто мог такое сделать? Подумай хорошенько, а мы наведаемся к нему и тщательно расспросим, уж поверь, — Зарксис падает в свое любимое мягкое кресло и скрещивает ноги, закидывая одну на другую, а подбородок упирается в прямоугольный угол, сформировавшийся между указательным и большим пальцем, в ожидании ответа от вампирши.
8576