рунический камень огня и тьмы, встроенные в перстни на указательном и среднем пальце;
два пардуса по имени Плуто и Майло;
— Дерьмо, — выкривает, потирая указательным и большим пальцем веки, делая себе эдакий массаж глаз. Прошла неделя после битвы за лидерство в Картеле, где результат был и хорошим, и отвратительным одновременно. Хорошим в том, что Зарксис одержал победу, и что теперь ему принадлежит Картель, а отвратительным — это то, что он потерял Локлена. Ведьма Саймона забрала его и скрыла [артефактом или заклинанием], Зарксис не мог отыскать друга как бы не старался.
Всю неделю его мучила бессоница, даже наркотики и алкоголь не помогали ему расслабиться и впасть в спячку — его одолевала тревога о друге: где он и что с ним, жив ли он или эта сука, которая зовется ведьмой, убила его? Если это так, то Брейк найдет ее, если понадобится, то достанет ее из под земли и стянет с нее кожу, разрежет на маленькие кусочки, сделает все, чтобы она ощущала невыносимую боль каждой клеткой своего тела.
— Локлен, — шепотом срывается с губ ведьмака. Он поднимается с кровати и усаживается за стол, упираясь локтями о его поверхность, схватившись обеими руками за голову, нервно потирая ладонями боковый стороны черепушки, взъерошив свои блондинистые волосы, — Черт черт черт, — ударяет кулаками обеих рук о стол, чуть ли не крича. Его можно понять, он потерял лучшего друга, того, кем дорожил больше всего, того, кто вытащил его из асцендента и дал ему второй шанс.
Зарксис подзывает одного из подчиненного к себе, он не помнил его имени, поэтому назвал его первым, которое пришло ему в голову: — Хью? — он вопросительно вскидывает брови, надеясь, что попал в точку с его именем, но тот лишь неловко начинается улыбаться и исправлять неправильное имя. Ведьмак лишь усмехается на это, ведь ему все равно как зовут этого мальчугана, лишь бы был преданным. Однако, он много перенял и усвоил от друга: как вести себя, чтобы люди за тобою шли и были преданными, и первое из этого — помнить имена всех членов Картеля, пусть даже эта фигура была незначительной. Подчиненный исправляет его, называя свое настоящее имя — Итан.
Если честно, то Брейк всегда хотел быть на самой верхушке иерархической пирамиды, но не знал как этого добиться и как себя вести, чтобы удержаться наверху, а не свалиться при первой же оплошности. Он лишь хотел, но не осознавал ответственность этой ноши. Идея получить власть в Картеле пришла ему не сразу, изначально он считал ее глупой затеей, бессмысленной, проваленной, но тогдашние лидеры — это лишь убогий сброд, которым просто нравилось ощущать власть и почти вседозволенность. Зарксис из этой же категории, поэтому всегда знал, что после победы скинет все обязанности на Локлена, и продолжит вести свой разгульный образ жизни, где наркотики сменяются алкоголем, алкоголь сменяется сексом, а секс сменяется убийством — это все, чем хотел бы заниматься ведьмак, но что-то пошло не так.
Не так, когда похищают Локлена и не видится ни единой возможности его отыскать, сейчас у Зарксиса есть только надежда на то, что его друг жив. Надежда, хах, какой абсурд. Он никогда на нее не полагался.
Этот Итан, которого он подозвал ради очередной бутылки виски и джанка, навис над ведьмаком, пытаясь что-то сказать. Зарксис сразу это подметил, и подпирая кулаком подбородок, уставился на него, всем своим видом показывая — «ну, говори».
— Сирена. . — лишь вымолвил он, сразу замолкая.
— Какая сирена? — удивился Брейк, непонимающее смотрит на подопечного.
— Та, которую Локлен держит в подвале. .
— Мэдлин? — переспрашивает его ведьмак, а тот в ответ лишь кивает. Признаться, Брейк совсем забыл про нее, его голова забита лишь поисками друга и то, как он будет управлять картелем, не имея ни опыта, ни знаний, ни, скорее всего, поддержи от других. У него не было времени наладить связи с членами Картеля, да и не было особого желания, он общался лишь с Локленом, а других считал идиотами, которые ни на что не способны.
— Она давно не ела. Она зовет Локлена, но я не знал, что ей сказать, — Итан опускает голову вниз, остановившись в поклоне якобы в знак уважения и признательности новому лидеру, и из-за страха, что в порыве ярости черный маг мог его проклясть или убить.
— Не понимаю, зачем ему эта рыбешка сдалась, — глубоко вздыхает, уставившись в пол, — Я мог бы убить ее и кинуть ее тело на съедение моим пардусам, но. . — выдерживает небольшую паузу, во время которой один из его трех пардусов по имени Плуто подходит к нему и ложится рядом, — Она была важна Локлену, поэтому ей стоит знать, что с ним случилось, — упираясь ладонями о стол, он встает с кресла и направляется к зеркалу — все также чумаз, одет как шут, выглядит как бездомный, а не лидер картеля, поэтому ему приходится переодеться, чтобы соответствовать своему новому статусу.
Зарксис сходил в душ и надел костюм, зализав гелем волосы назад, создав подобие уложенных волос [как смог]. Стоя у зеркала в полный рост, поправляет бабочку, с которой никак не может справиться, поэтому он произносит легкое заклинание, после которого бабочка сама заплетается как надо, а он лишь пальцами немного поправляет ее, чтобы та стояла ровно, — Я думал отправить к ней парочку наемников, чтобы они развлеклись, — смеется, - но Локлен мне этого никогда не простит, хотя всегда можно его заставить поверить в то, что она та еще шлюха, — ведьмак заканчивает поправлять бабочку, и в последний раз перед уходом глядит на себя в зеркало — на свой непривычный образ. Он поворачивается к Итану, — Как тебе? — не дожидаясь ответа, он хватает из его руки шприц с джанком, напрягает руку, сжимая в кулак, чтобы отчетливо проявилась вена, и аккуратно вводит иглу в нее [он все же хирург, знает как правильно вводить иглу без последствий]. После того, как наркотик был введен, Зарксис выкидывает шприц и отправляется в подвал.
Итан открывает перед ним двери в подвал, где находилась сирена, внизу одна темнота, лишь где-то тусклое освещение, которое исходит от неисправных одиночных лампочек, понаставленных в нескольких углах. Подопечный шел впереди Брейка, чтобы, если сирена была не на цепях, не накинулась на мага.
— Ты еще тут не сдохла? — ехидно улыбается, окликая ее и стоя на достаточном расстоянии от сирены, — Голодная? — она молчит, видимо, сил говорить из-за голода совсем нет, — Итан, дай ей запеченного лосося со спаржей и бокал вина, — он улыбается еще шире, — Я не знал, что ты любишь, поэтому принес на свое усмотрение, — подопечный поставил на стол рядом с ее кроватью поднос с едой, а затем быстро отошел от нее, встав возле ведьмака.
— Ты, видно, ждала не меня, — скрещивает руки за спиной, — но я пришел к тебе с новостями. Мне начать с плохой или с очень плохой?
- Подпись автора
