Сноу шагал по узкому коридору закулисья   старого паба неспешным, но уверенным шагом, чуть склонив голову, дабы не задеть макушкой тускло светящиеся лампочки, свисающие с вопиюще низкого потолка. Это место, пропитанное запахом пыли, сырости и смесью дешёвых духов, было хорошо знакомо Сайласу — за полгода, здесь ничего не изменилось, даже эта синюшная ваза с искуственными ветками магнолии на видавшей виды, изящно пошарпанной тумбочке, стоялана своем законном месте, не тронутая ни рукой, ни временем.  Все тот же бесструнный контрабас в тёмном углу, тот же постер с пышногрудой рыжей официанткой в костюме липрикона, что со скучающим видом поливала пенистый эль из громадной кружки... мысль о том, что в этом нестабильном, шумном мире все ещё остаются такие крохотные уголки стабильности, заставила Сноу ухмыльнуться — ему всегда нравилось быть частью чего-то вечного, постоянного, того, что существует вопреки законам времени. Это место, на первый взгляд ничем не примечательное, теплило в себе атмосферу приятного волнения и воспоминаний, коротких, но таких особенных — за ними он и вернулся. А может, решил ещё раз напомнить о себе?
Впервые Сноу оказался здесь прошлым летом. "Искры Полуночи" едва ли входили в список его самых любимых заведений, но после одной судьбоносной ночи, сыгравшей азартный аккорд на его любопытстве, он появлялся за этими тркклятыми кулисами снова и снова. Игривый взгляд загадочной певицы, иимолетный флирт, неизменно белые розы и отказы, сыпавшиеся друг за другом с такой филигранностью, что обоим уже было бы в пору смеяться над этим. Сначала певчая птичка паба была его целью, заветной, желанной. Затем — загадкой, разгадать которую оказалось сложнее, чем казалось на первый взгляд. Позднее визиты в закулисье превратились в его ритуал, её отказы — в закономерность, а желание обладать ею — в трогательную затею. Реальность всегда берет верх над тем, что не имеет смысла, поглощает, превращает в своего безвольного раба — так думал Сайлас с тех самых пор, как зарекся оставить юную певицу в покое и вернуться к выборам более понятным, осознанным. С тех пор. До сегодняшнего дня. До того самого момента, когда странное, вязкое чувство снова не повело его в этот самый паб, а её музыка вновь не разлилась по телу, будоража кровь. Наслаждаясь вкусом неплохого огневиски и мотивами джаза, скользя горящим взглядом по смуглой, обрамленной искрящейся тканью коже, стройным ногам, с упоением внимая ноты  удивления с лица певчей птички, Сайлас вновь поймал себя на мысли, что ему хочется ей улыбнуться, хочется разгадать её секреты, уличил себя в очередной попытке расслышать в несмолкаемом гуле её мысли так же явно, как звучало её пение... это было очередное фиаско. Фиаско, вновь проложившее путь к треклятой гримерке. И вот уже он не заложник реальности, а тот, кто безвольно шагает по начертанному ему пути, неся с собой символ поражения в очередной схватке, о которой девушка даже не подозревала — белая роза, как бы без цели сорванная с домашнего цветника, уже смирилась со скорой смертью и с нетерпением ждала, когда же сможет уколоть своими шипами нежные девичьи пальцы.
В полумраке коридора замелькали нарядные стройные тени. Узкий проход вынудил Сноу прижаться к стене, уступая дорогу к славе троице симпатичных танцовщиц в пышных платьях а-ля бурлеск. Мысли их бессмысленным птичьим гулом пронеслись сквозь разум, вынуждая Сайласа невольно сравнить девиц со стайкой вертлявых перепелок. Танцовщицы в унисон заговорчечки захихикали, пробегая мимо и стреляя глазами, явно признав незваного гостя. Сноу же лукаво улыбнулся им, провожая взглядом. Здесь история могла бы принять совсем другой, более простой поворот событий, итог которых он предсказал бы заранее, но интерес вёл его совсем не к ним, а чуть дальше, к гримерке, обклеенной россыпью мелких серрбристых звезд. К месту уже поздабытых, но таких приятных встреч.
Сноу точно знал — она ещё здесь. В затхлом воздухе коридора ещё томился тонкий аромат её духов — смесь сладкого шиповника, апельсиновой цедры и неизвестных пряностей. Этот аромат ударил по его обонянию обухом ностальгии ещё там, в зале, и теперь он следовал по нему, словно изголодавшийся волк. Он хотел было постучать, но не стал — в этом не было необходимости. Птичка знала правила их игры не хуже его самого, а потому знала, что он придет. Впрочем, окликивать её тоже не пришлось. Сайлас стоял на привычном месте, подпирая плечом стену, когда она, покидая свой укромный уголок, вдруг обернулось. Довольная ухмылка не сходила с его губ, пока он смотрел на нее молча, слегка изподлобья — спустя несколько месяцев увидеть её снова было весьма приятно, но куда больше грел душу игривый интерес в её глазах. Кажется, он сумел оправдать её ожидания.
— Мисс Моралес.
Его бархатный голос обволок собой все пространство безмолвного коридора, нарушая повисшее молчание, когда он деловито шагнул к своей музе, протягивая ей ароматную, заскучавшую без внимания розу. Он бы и сам удивился своим залихватским манерам, не будь его действия намеренными — уж слишком сильно ему нравилось обвораживать тонкую, непеступную натуру певицы.
— Кажется, на сцене этого паба остаётся все меньше и меньше пространства для вашего таланта.
В соблюдении этикета общения не было никакой нужды, ведь за столько коротких встреч они уже успели познакомиться, однако именно этикет придавал первым минутам этих самых встреч свой особенный шарм.
— Скоро хозяин "Искр" так наживится на Ваших шоу, что отстроит здесь второй Друри-Лейн.

Подпись автора

Казалось, что своей улыбкой Кассия Моралес могла очаровать, кого угодно. По крайней мере, Сайлас так точно был очарован. С нескрываемым удовольствием он наблюдал за тем, как ее яркие чарты лица сменяют собой эмоции одну за другой, словно красивый калейдоскоп, такой таинственный, увлекательный. Очевидно, что неожиданный визит Сноу пришелся ей по душе — сегодня юная леди подыгрывала ему куда охотнее обычного, более того, она будто бы невольно вдруг начинала диктовать свои правила, играть с ним в свою игру, и волшебнику это ... нравилось?

Сайлас уже успел отвыкнуть от этой тишины, от отсутствия отголосков чужих мыслей в своей голове. С первого взгляда можно было бы подумать, что на лице Моралес написано все, как на чистом листе пергамента, но когда за всю свою жизнь ты привык знакомиться с людьми еще до того, как те успеют открыть рот, узнавать все их тайны, едва те назовут тебе свое имя, все будто бы становится не так очевидно. Невольно Сноу снова позволил себе коснуться вакуума ее мыслей, как делал всякий раз при их встречах, тщетно пытаясь доказать самому себе, что она не так идеальна, что она тоже человек, что есть в ее душе та самая трещина, сквозь которую он сможет расслышать звуки обычных человеческих мыслей. Темнота его разума ласковым, едва ощутимым прикосновением шаркнула своими когтями по внутреннему заслону девушки, как по глухой стене, не пытаясь пробиться, а словно лишь убеждаясь в том, что все осталось, как прежде, не раня, не царапая, но прогоняя вслед за собой табун холодных мурашек вдоль позвоночника, вверх, к шее, и растворяясь в каскаде густых волос. Сноу в очередной раз умело скрыл свое разочарование под видом доброжелательности. Он сокрушался незримо, пока молча и с улыбкой наблюдал, как белоснежные лепестки розы касаются девичьих пухлых губ и вбирают в себя нежный оттенок ее помады.

— Мистер Сноу...

Голос Кассиопеи пронесся в его голове приятным эхом, словно начало новой песни.

— Вы же помните что вам нельзя находиться здесь?

Сайлас заухмылялся, пряча руки в карманы малинового пальто и на мгновение отводя взгляд в сторону. С владельцем "Искр" он уже давненько был, так сказать, на короткой ноге. Предприимчивые владельцы небольших бизнесов всегда любили непроглядных романтиков или любителей разной экзотики, готовых платить за то, чего нет в основном меню. Сайлас не имел склонности приписывать себя ни к первому, ни к второму варианту, однако за знакомство с девушкой, которая поет, как чертов ангел, и держит свои мысли за десятью замками, заплатил щедро и особо не раздумывая. Если бы Кассии было известно, за чей счет клуб однажды в одночасье обновил добрую часть музыкальных инструментов (в довесок радушный бармен предложил назвать в его честь какой-то ягодный коктейль с ледяной крошкой, но Сноу предпочел остаться инкогнито), то вопрос ее отпал бы сам собой. Хотя, возможно, в ее памяти тоже затаились моменты их знакомства — Сайлас тоже прекрасно помнил, как тогда из-за угла за ним наблюдала уборщица, словно проверяя, не притаилось ли в белобрысом щеголе желание порвать на молодой певице платье или огреть ее по голове чем-нибудь тяжелым. Да, тогда было странно всем. Но сейчас, особенно сейчас, после столь долгого отсутствия, его визит многие восприняли с неподдельным интересом.

Сегодня мисс Моралес была куда более разговорчива, чем обычно, и это не могло не радовать. Язык тела, игривый, почти кошачий взгляд огромных, искрящихся глаз — во всем этом читался неподдельный интерес. Внимая каждое слово девушки, дабы не упустить ничего важного (Мэрлин, как же это было непривычно), Сноу ненавязчиво изучал ее, подмечал каждый жест — как она смотрит, как улыбается, как склоняет голову, словно ждет от него чего-то. Внимание блондина невольно зацепилось за ее наряд — идеальное платье выглядело, как вызов всем тем недосказанностям, коими завершалась каждая их предыдущая встреча. Оно буквально обнимало тело девушки своим кроем, глубоким красным цветом, придавая шарма и уверенности, завершая ее и без того весьма привлекательный вид. В таких нарядах истинные леди не завершают свои приключения, а сообщают о том, что все только начинается.

— Я и перестала надеяться, что когда-нибудь вновь вас увижу.

Слышать подобное Сайласу приходилось довольно часто, однако ни у кого не выходило задеть его этими словами так, как у этой юной красотки. Никогда прежде он не додумывал смысл сказанного кем-то в своей голове, ибо все лежало на поверхности, но с ней все было иначе. И что же это значит? Очередная игра, которая раззадоривает обоих все больше с каждой минутой, или, может, искренние звуки биения сердца? За всю свою недолгую жизнь Сноу довольно хорошо научился читать людей, сопоставлять язык их тела и разума... пусть он не слышал мыслей Кассии, как бы ему ни хотелось, однако не похоже было, чтобы она лукавила. Получается, она ждала этой встречи? Что-ж, это довольно лестно.

Сноу снова смолчал, ибо, по правде, сказать ему было нечего. Он и сам толком не знал, зачем снова явился сюда со своей розой и любопытством. По крайней мере, до того момента, пока они снова не встретились на привычном месте в полумраке этого пыльного коридора. Теперь, когда лицо Моралес сияло от теплой радости, вечер будто стал обретать совсем иной смысл.

— Что же заставило вас вернуться? Неужели у вас остался ко мне какой-то вопрос?

Сайлас неспешно встретился с волшебницей взглядом, ловя себя на мысли, что слишком уж долго и бесстыдно любуется ей. Слегка прищурившись, словно обдумывая ее вопрос, он небрежно пожал плечами и все с той же лукавой ухмылкой произнес:

— По правде сказать, я и сам не знаю. Возможно, в моей жизни стало не хватать музыки.

Толкать романтичные, высокопарные речи с его стороны было бы совсем глупо и наивно, однако достойный ответ все же нашелся. Короткая, довольно смазанная фраза, уроненная почти небрежно, таила в себе больше смысла, чем могло бы показаться. Это было его способом сказать о том, что он скучал. Скучал по пабу, по хорошим песням, по красивому голосу. По ней. Сноу скучал по ней, по этим коротким, странным встречам, и от чего-то ему казалось, что Кассия его поймет — всем своим видом она как будто бы силилась показать, что это взаимно.

— Или, быть может, мне просто захотелось вновь увидеть тебя.

Он не лгал, и от того неожиданное признание и пытливый взгляд Моралес заставили его посмотреть куда-то в сторону. Из-за угла спасительной птицей выбежала та самая девица в цветастом платье из танцевальной труппы, щебеча извинения, пролетела мимо них в соседнюю дверь, схватила какую-то немыслимую шляпу с перьями и тем же пестрящимся вихрем пронеслась обратно на сцену. Мысленно посмеявшись над сумбурными мыслями девушки, что посчитала себя нарушительницей приватности столь личной встречи, Сноу проводил проводил коротким взглядом ее удаляющуюся в глубине узкого коридора фигуру и вновь вернулся с Касси, желая нарушить воцарившуюся тишину. Появление непрошенной свидетельницы, путь и не на долго, но сбавило это странное напряжение между ними, и дало время Сайласу взвесить все "за" и "против".

— Мое предложение все еще в силе, если хочешь знать, - заговорил он снова уже менее формально, точно зная, что девушка поймет столь прямой намек, — Я знаю отличное место неподалеку. Оно, как нельзя кстати, подойдет к твоему прекрасному наряду. А еще я бы с удовольствием послушал про ту самую "другую сцену"...

Голос Сайласа, тихий, спокойный, наполнился заговорческими нотами, когда он, глядя на это хрупкое, прекрасное создание с высоты своего роста, шагнул еще ближе и предложил ей схватиться за рукав своего пальто. Всем своим видом он ясно давал понять, что в это  раз простой ответ "нет" уже не принимается.

— Что скажешь?

Подпись автора

— Мистер Сноу.

— Сайлас.

Пусть столь формальное общение и придавало этой встрече своего особенного, загадочного шарма, и прерывать воцарившуюся атмосферу напускного приличия было бы от части кощунством, блондин не упустил возможности подтолкнуть Кассию к шагу в новое неизведанное. Сам он уже смело покинул этот замкнутый круг встреч в закулисье, предчувствуя перемены, и был бы рад помочь девушке набраться смелости шагнуть навстречу, произнести его имя своими губами, улыбнуться и сказать, что она готова рискнуть, но...

— ...Мистер Сноу...

Поправлять ее снова Сайлас не стал, дабы своей настойчивостью не проиграть в этой странной, наполненной искрами и откровенным флиртом игре, где наконец-то появился намек на следующий раунд. Слегка склонив голову на бок, Сноу молча наблюдал за тем, как вместе с уверенностью в глазах девушки между ними медленно, словно искры фейерверков, исчезает магия. Что ее спугнуло? Пока сегодняшняя встреча не несла ничего откровенно нового — все та же роза, те же разговоры ни о чем и предложение провести вечер наедине... Сноу не давил, не обязывал ее к чему-то, тем более не вынуждал принять его предложение, так что же? Быть может, ее испугала собственная решимость? Пусть Моралес и улыбалась ему, правдиво, можно сказать, профессионально, но на лице ее четко читалась растерянность... она играла ровно до того момента, пока не поняла, что все происходит всерьез, пусть даже для этой игры и пришлось нарядиться, как на самое настоящее свидание. Зачем? Подразнить? Раззадорить и без того бурлящий в волшебнике азарт?

Сноу не привык слышать ответ "нет", особенно от женщин, ведь при нем было все, что так ценит прекрасная половина общества — статус, привлекательность, деньги ... в конце-концов, обходительность и умение засыпать красивыми речами с ног до головы. Что ей нужно? Или чего она боится? Этими вопросами Сноу задавался каждый раз, возвращаясь от нее ни с чем, но ответы почему-то так и не находились. Птичка не боялась волка, птичка боялась золотой клетки, в которую рисковала угодить, как кто-то там до нее. Только вот кто эти "те"? Кем она себя считала в его глазах? Добычей? Украшением? Развлечением? Невольно, ведомый желанием разгадать тайну певицы "Искр Полуночи", Сайлас стал относиться к ней, как к диковинному существу — трепетно, осторожно, с интересом. Пресловутые отказы, конечно, тоже сыграли свою роль, но не только задетое самолюбие тянуло Сайласа к девушке, как магнитом. Помимо красоты, прекрасного голоса и девичьего обаяния в ней было то, что выделяло ярким пятном на фоне скучной серой массы. В ней была загадка. Она сама была загадкой, сложной, почти мучительной, но такой притягательной, что противиться своим сиюминутным желаниям увидеться вновь было бы просто бессмысленно — Сайлас не привык отказывать себе в чем-то, а потому, несмотря на собственное убеждение в нелепости этой затеи, охотно потакал своим прихотям.

Провожая Кассию взглядом за дверь гримерки, Сноу буквально чувствовал себя щенком, глухим, слепым, от части групым. Будь его воля, он бы влез к Кассии под кожу, дабы понять, что она из себя представляет, чего боится, о чем мечтает, утолил бы свое любопытство и оставил, наконец, юную леди в покое, но, увы, такой возможности у него не было, и потому приходилось довольствоваться тем, что есть. Прислонившись спиной к стене, которая едва успела остыть от тепла его тела, Сайлас опустил взгляд на носки своих начищенных ботинок и обратился в слух. Он понимал, что уходить еще рано, что цель почти достигнута, и девушка просто играется, пряча за беспечностью собственное волнение, но не мог упустить иллюзии того самого контроля над ситуацией, которую, как ему казалось, он заполучил.

Там, за дверью, раздались совиные вздохи возмущения. Кассия говорила тихо, однако слова ее, адресованные птице, не смогли проскочить мимо блондина. Он ухмыльнулся сам себе, качая головой. Она просит поддержки у совы? Очаровательно... Сайлас не слышал мысли Моралес, но слышал ее сомнения, кожей ощущал напряжение, воцарившееся там, за стеной. Он еще раз прокрутил в голове все то, что сказал ей сегодня в попытке найти что-то, что могло бы смутить девушку, однако, так ничего и не вспомнив, решил, что в его предложение она вкладывает куда больше смысла, чем он старался преподнести. Накручивает, анализирует... Сноу не кичился своих намерений, но принуждать ее к чему-то, чего она не хочет? Вздор. Поток сознания понес Сайласа куда-то далеко, в пучину тех ночей, когда ему не приходилось гадать, думать, угождать. Ему достаточно было просто быть и просто получать. Каждый момент удовольствия нес за собой предсказуемость и неизменную скуку, но с ней... с ней все было не так. Это настораживало и... возбуждало? Будоражило? Так себя чувствуют нормальные люди, которым не подвластны просторы чужого сознания? Которые не знают, что ждать от встречи, столь желанной и непредсказуемой.

Тихий скрип петель вернул Сноу к реальности. Губы его растянулись в загадочной улыбке, стоило Моралес выглянуть из своего укрытия. И без того миниатюрная, в своей мантии она казалась практически невесомой — принцессой, что спрятала свою красоту от посторонних глаз под просторными одеждами. В прочем, это было вполне логично, ведь погода сегодня не располагала к прогулкам в шикарных нарядах. Сайлас не хотел отрывать взгляда — ему доставляло удовольствие читать ее, как сложнейшую головоломку, разгадывать шаг за шагом, изучать. Вот она потупила взгляд, видимо, смутившись, чуть понурив плечи, но не теряя лица. Она не хочет казаться уязвимой, не хочет быть обманутой... все ее тело буквально предупреждает — это только игра, только флирт, ничего более.

— Надеюсь, я не заставила вас сильно волноваться, мистер Сноу?

"Мистер Сноу..."

Сноу тяжело вздыхает, словно если бы она снова победила в этой дурацкой игре, но улыбка выдает в нем победителя.

— Если только совсем немного, - Сайлас подыгрывает ей не потому, что хочет, а потому, что это вырывается само собой — ему нравится, как меняется в лице Кассия, когда все идет так, как она задумала, — Так что, мисс Моралес? Сова дала вам добрый совет?

Она улыбается шире, краснея от неловкости, а Сноу доволен, что снова смог зацепить ее за струны эмоций. Не видя больше смысла препираться, он протягивает ей руку, скрытую под кожей черных перчаток.

— Идем. Надеюсь, ты голодна.

* * *

Затащить Кассию в ресторан оказалось немногим легче, чем безрезультатно зазывать ее на чашечку кофе добрых полгода — разве что, времени на это понадобилось значительно меньше.

— Мой отец в гробу перевернется, если прознает, что я выдернул юную леди с работы на ночь глядя и не накормил ужином. Прости, но это мой долг.

Впрочем, долго уговаривать ее не пришлось. То ли тема семьи оказалась для Кассии слишком трепетной, то ли ароматы еды и шикарной выпечки заставили ее передумать, лишая их обоих возможности стоять и спорить у входа под дождем до самого утра, пока Сноу, подняв кончик волшебной палочки вверх, наколдовывал над их головами невидимый зонтик.

Когда пол дела уже было сделано, вечер пошел как-то проще, своим чередом. Сноу не мог залезть в голову Касси, но, спасибо высшему обществу, манерам обращения с девушками учиться на ходу ему не приходилось. Он без лишних слов помог ей снять мантию, как бы невзначай пользуясь моментом, чтобы коснуться ее и вдохнуть столь приятный аромат цветочных духов.

— Я не кусаюсь, мисс Моралес. - заверил он с ухмылкой, когда девушка смущенно обернулась, а после провел ее к свободному столику.

Заведение, выбранное Сноу, оказалось камерным рестораном в стиле темного английского барокко. Небольшое помещение, скрытое от посторонних глаз приветствовало своих посетителей блеском слегка устаревшей, но не потерявшей своего шарма роскошью и приятной музыкой, доносившейся из зачарованного патефона. Сноу бывал здесь ни раз, и потому знал, что в будни (а сегодня как раз был четверг) здесь не бывает людно, а еда, довольно простая, но поданная с небывалым изяществом, имела свойство покорять сердца тех, кому уже вдоволь приелась экзотика современной кухни.

— Здесь тоже есть кофе.

Шутливое оправдание Сайласа было вполне уместным, ведь кофе здесь варили просто потрясающий. Под звуки ненавязчивой музыки и тихих разговоров они неспеша разместились в креслах за вполне себе уютным столиком. Сноу не торопился, не давил на Моралес с разговорами, позволяя ей освоиться, расслабиться. С присущей аккуратностью бросив свои перчатки на край стола, он с легким довольством наблюдал за тем, как девушка общается с учтивым официантом с закрученными усами и прытко пишущим пером у левого плеча. Пока она щебетала, Сноу молчал, изучая, запоминая — вот она мягко приглаживает свои волосы ладошкой, смахивая с них остатки дождливого вечера, вот мнется с выбором между двумя сортами мороженого. Какое блюдо она выберет? Что вообще она любит? Так непривычно было не знать ничего наперед, не иметь преимущества...

В голове промелькнул немой вопрос обходительного официанта. Сайлас поднял на него взгляд, и понял, что тот хочет обратиться к нему, посему ответил на опережение, задумчиво потирая пальцами подбородок:

— Да, как обычно, спасибо.

Размышления мужчины об очаровательности его сегодняшней спутницы весьма позабавили, однако отрицать этого Сноу и не смел, так что лишь тихо ухмыльнулся, наблюдая, как тот удаляется. Вернув свое внимание к сидящей напротив девушке, в чьих волосах красиво играли отблески теплого света, Сайлас откинулся на спинку кресла, сложил ногу на ногу. Движения плавные, почти ленивые — в этом весь он.

— Признаться, твое сегодняшнее выступление меня покорило, - он решил нарушить тишину первым, почти насильно отводя взгляд от Кассии, чтобы не смущать ее окончательно, — Я люблю джаз, но не думал, что в сочетании с тобой это будет настолько... эффектно.

Снова неразборчивая тишина, и снова пытливый взгляд, окутывающий Моралес с ног до головы. Цепкие лапы его разума мягко обняли ее плечи, вплелись в темные кудри, не давя и не отпуская. Сейчас больше контроля ему нравилась только ее недоступность.

О чем ты думаешь, мисс Моралес?...

Сайлас чуть ослабил свой собственный заслон в попытке расслышать ее внутренний голос, но в голове ленивым потоком прозвенело лишь эхо посторонних звуков. Кажется, за дальним столом ребята отмечают годовщину. Жаль, что она не знает, как зовут любовника ее подруги... Мерзость.

— И так... ты жива, и не прижата к стене в подворотне. А еще тебе здесь нравится, - Сайлас не спрашивал, он утверждал, ибо по искристому взгляду Кассии, что с интересом скользил по убранству зала, ошибиться было сложно, — Есть ли еще причины сомневаться в своем решении?

Сноу не привык задавать вопросы, но, кажется, пришла пора менять свои привычки. Чтобы разгадать эту загадку по имени Кассиопея Моралес, придется говорить больше обычного.

Подпись автора

Иногда язык тела гораздо важнее слов — Сайлас убедился в этом на собственном опыте, когда впервые встретился с Кассией лицом к лицу. Непроницаемость разума превращала девушку в самую настоящую загадку, разгадать которую можно было только по обрывистым фразам и кротким подсказкам, которые она сама ему давала — дыхание, взгляды движения... Очень редкое явление — синхронизация языка тела с речью, но вот с движениями, напротив, все было четче, понятнее. Сопоставлять существо человека с тем, что творится в его голове, Сноу научился еще в глубокой юности, тогда в своей теории он убеждался из раза в раз, однако с Кассиопией дела обстояли по-другому. Он видел ее всю, но о мыслях ее мог лишь догадываться, напрягая логику и собственные знания о женском очаровании. И это было... интересно? Пожалуй. Сама того не осознавая, Кассия стала объектом для изучения гораздо более углубленного, чем она могла бы себе представить, более занятного, увлекательного. Разглядывая свою спутницу, нагло, почти бесцеремонно, он не просто наслаждался ее обществом и красотой, а анализировал каждое движение, ведь так, судя по всему, общаться ей было гораздо удобнее, чем излагать свои мысли словами. Оставалось только хоть изредка переключать свое внимание на что-то езе помимо девушки, чтобы не переходить за тонкую грань ее комфорта и не казаться уж слишком подозрительным.

Хотя, кажется, ей и самой стала доставлять удовольствие эта его игра в гляделки.

— ...Мистер Сноу...

И снова эта пресловутая официальность. Сайлас легко ухмыляется, ловя на себе ее лукавый девичий взгляд, и вновь обращается во внимание. В отличие от Кассии он расслаблен и готов к любому диалогу, мельком оценивает, как она поудобнее усаживается в кресле, как игриво склоняет голову на бок и даже пытается шутить — это наталкивает его на мысль, что большинство ее неясных опасений уже позади. А еще — что с выбором места для знакомства он не ошибся — этот на вид скромный ресторанчик всегда умел расположить гостей к себе и друг к другу.

— Так с чего вы взяли, мистер Сноу, что я в чем-то сомневаюсь? - взгляд Кассии пытливый, полный любопытства, а тон навевает на то, чтобы разом раскрыть все карты.

Кассия — превосходная актриса с талантом явно врожденным, однако Сноу не поддается давлению ее неотразимости, как бы ему того не хотелось. Если уж они оба приняли правила игры, стоит их соблюдать, пока кто-то один не возьмет верх. Пока она сама не догадается о его истиной природе и намерениях.

— Признаюсь, Вы для меня та еще загадка, мисс Моралес, - он парирует непринужденно, с улыбкой вторя ее тону и словно заглядывая прямо в душу в попытке уловить тональность тех струн, которые ему удалось задеть — тихий, едва уловимый вздох греет его приятным теплом, — Но за те короткие встречи у Вашей гримерки, коим уже потерян счет, я успел хорошенько Вас изучить. По крайней мере, я так думаю.

Сомнение, промелькнувшее в глазах Моралес вперемешку с явным интересом, только сильнее пришпорили азартного Сноу. Пусть знает чуть больше, ведь именно это делает их знакомство особенным. Легким жестом он прихватывает со стола бумажную салфетку и с задумчивым видом принимается складывать из нее замысловатую фигурку.

— Мне нравятся секреты, но куда больше я люблю их разгадывать. Если уж быть совсем откровенным, скажу, что пару раз мне пришлось превысить служебные полномочия, чтобы утолить свое любопытство, - Сайлас чуть понижает голос, нагнетая над девушкой завесу тайны, однако его улыбка все еще выдавала в нем игрока, — Редкая книга с яркой обложкой и многообещающим содержанием, но прочесть ее можно только с особого дозволения. Это долгое время мучило меня. До недавнего времени я уже думал было оставить эту затею, но что-то снова привело меня назад. И вот ты здесь...

Сноу снова переходит на "ты", снимая с себя маску таинственного преследователя, склоняется ближе и, складывая локти на краю стола, протягивает озадаченной девушке свою ладонь. На ней — маленькая бумажная птичка. Она встрепенулась, расправляя свои новые перья, повертела головой и с тихим шорохом взмыла в воздух, исчезая за створками приоткрытого окна. Да, в этом заведении любили внимание к мелочам. Пусть бумажная птица этим вечером и погибнет под дождем, весь короткий миг своей жизни она была прекрасна и успела порадовать как минимум двоих своих зрителей.

— Прости, если пугаю тебя, - голос Сноу становится мягче, он смотрит на Кассию, ловя в ее гордых глазах отблески непонимания, заглядывая в них, как в темный омут с неведомыми мыслями — Порой свои намерения я выражаю слишком прямолинейно, но ты мне нравишься — это факт. И потому мне хочется узнать тебя настоящую.

Появившийся поблизости официант заставил Сноу отстраниться. Он невольно напряг скулы, наблюдая за тем, как на их столе появляются приятные на вид и на вкус блюда. Аромат любимого пастушьего пирога приветственно ударил в нос, пробуждая чувство голода. Сноу с благодарностью кивнул усатому мужчине, и тот удалился, пожелав приятного аппетита. Взгляд Сайласа вновь скользнул по лицу Кассии — она все еще здесь, не сбежала, воспользовавшись тем, что он отвлекся. Впрочем, зачем ей убегать? Ведь за все то время, что они знакомы, она ни разу не сказала ему "нет", не попросила оставить ее в покое, как бы Сноу порой не нарывался, а значит, в ней тоже пылает интерес.

— Сегодняшний вечер тебя ни к чему не обязывает, но раз уж мы здесь, давай проведем его с пользой, договорились? - предлагает он с ухмылкой, берясь за приборы, — Выводы ты успеешь сделать и потом, когда я отвезу тебя домой.

Сайлас уже и не помнил, чтобы когда-то приходилось так много говорить в присутствии девушек, обычно ему доставалась роль внимательного слушателя, но здесь ему было важно, чтобы Кассия поняла одно — он для нее не угроза. У нее всегда есть выбор, и сегодня она сделала его в пользу Сноу, так почему бы не насладиться вечером и не узнать друг друга? В любом случае, от сегодняшней встречи зависело многое, и Сайлас возлагал на нее большие надежды. Было бы непомерно обидно вспугнуть девушку своей настойчивостью и излишним любопытством, и лишиться тем самым возможности обрести свою тихую гавань.

Подпись автора

Вкусный ужин, приятное место и музыка, компания прекрасной девушки, которую ты добивался так долго, что уже почти природнился к званию сталкера — что может быть лучше? Что сделает этот вечер еще приятнее? Сноу Смотрит на Кассию сытым, внимательным взглядом, внимает в себя каждое ее движение, улыбку, словно все эти человеческие штучки ему в новинку. Наверное, так и есть, ведь контекст языка ее тела не известен заранее — его приходится разгадывать, додумывать, напрягая воображение. Он доволен собой. Доволен не потому что вел себя, как джентельмен, а потому что хотел им быть для нее. Впервые за долгое время свидание пора уже в этом признаться обоим — это не известная книга со скучным, давно знакомым ему концом, а игра, квест, в котором каждый шаг нужно рассчитывать с небывалой точностью, дабы не оступиться и узнать, что же там будет дальше, что его ждет за следующим ее жестом или промелькнувшим блеском в глазах.

Не интуиция, сама Кассия подсказывает, что он все делает правильно. С удовольствием Сноу замечает, как Кассия расцветает, подобно весенним первоцветам, почувствовавшим теплые солнечные лучи. Интересно, она вообще знает о том, на сколько сейчас красива? Перестав походить на испуганного кролика, она начала излучать энергию, подобную той, что сопровождает ее на сцене, яркую, дурманящую, как старый-добрый огневиски — невозможно было просто взять и оторваться. Сноу видел, что эта самая энергия касается своей нежностью не только его, ловил взгляды посторонних в зале, считывал негласные комплименты и восхищения в ее адрес, как письма от поклонников на обрывках бумаги.

Ты можешь не нравиться хоть кому-то?
Вряд ли.
Маска ли это? Или ты на самом деле такая?

Такая — это какая? Он следит за кончиками ее пальцев, что скользят от подбородка вдоль шеи, словно показывая, куда целовать — изысканный жест флирта заставляет его улыбнуться. Такая... живая, такая настоящая по меркам искусственности дам волшебной заевшейся знати. Одно ее присутствие заставляет его чувствовать себя чуточку лучше, словно тьма еще не успела затянуть его в пучину, и он все еще может насладиться светом, что источает ее улыбка, блеск безупречной смуглой кожи, почувствовать тепло ее карих глаз. Ощущение чуждое, но приятное — осознавать, что в тебе осталась еще капля чего-то хорошего, чтобы это оценить по достоинству. Сноу не знал, каково это — быть безупречным для каждого, дарить кому-то свой свет, а не нагло забирать и играться с ним, как с солнечным зайчиком, пока не надоест. Жизнь приучила его к тому, нравиться всем могут только деньги и власть, так что совсем не обязательно быть идеальным, достаточно просто уметь говорить и вовремя показывать зубы, дабы не терять контроль. Кассия же была другой. Кажется, ее талант располагать к себе привился еще при рождении, и потому, что бы она ни делала — это всегда получало одобрение со стороны общества. Ей не нужно стараться, думает Сноу, все происходит само собой.

В ней столько эмоций, источник которых заботливо скрыт под коркой окклюменции, и от того Сайлас не может насытиться. Вот она драматично смотрит вслед улетающей навстречу погибели бумажной птичке, улыбается официанту с такой благодарностью, словно тот спас ей жизнь, не меньше, искрится от любопытства, когда разговор заходит о маггловских автомобилях, и обещания из разряда "скоро сама все узнаешь" едва ли утоляют этот пыл.

Она проявляет интерес — это же хорошо.

С одной стороны да, но каждый ее вопрос — это ловушка, способная захлопнуться так громко, что отпугнет самого охотника. Нужно ли ей знать о степени осведомленности Сноу? Ох, едва ли. Впрочем, волшебник не удосуживает ее ответом, предпочитая отставить вопрос открытым. Знает ли он, где она живет? Более чем, но он — не маньяк какой-то, Драккл разреди, и яко бы спонтанным встречам на пороге предпочитал места более нейтральные. Да, он знал, на каком факультете она училась, где получает учится сейчас, как зовут ее родителей, и как чиста ее кровь, но это лишь слепые факты, которые не давали ему ровным счетом ничего, и потому все это не важно. Они дают лишь малую долю преимущества, но не позволяют попробовать Кассию на вкус. Какая разница, какая девичья фамилия ее матери, если он не знает, банально, какой ее любимый цвет? Загадка с запертым на замок разумом, ключ к которому приходится подбирать вручную, ибо не помогают ни магия, ни редкие способности.

Неожиданное касание возвращает Сайласа в реальность окутанного приятной негой зала. Он не любит прикосновения — всю тактильность еще в утробе забрала себе сестра, в то время как ему досталась львиная доля разумности, по крайней мере, так ему казалось. Он почувствовал, как от кончиков пальцев Кассиопеи по всей ладони прошелся легкий разряд, как если бы его нежно ударило током, и от чего-то вдруг этого показалось мало. Не скрывая своей заинтересованности, он проследил за тем, как девушка вновь отдаляется и кокетливо поправляет волосы. Просто проверяет или же хочет поиграть?

— Вы хотели провести время с пользой, мистер Сноу. Если бы Вы позвали меня в ресторан, а не на кофе, я бы согласилась куда раньше.

Сноу ухмыляется, обнажая клыки. Нет, сегодня он точно не хищник, ибо эта девушка слишком очаровательна, чтобы съесть ее сразу.

— Мы же оба знаем, что это не так.

В ее глазах — немое согласие, однако она все еще невинно хлопает ресницами. Что-то задумала или замечталась о том, как пришлось бы извильнуться, чтобы отказаться от столь серьезного приглашения. Что-то подсказывает, что будь он еще более настойчив, и у ее двери приставили бы вышибалу. Но ведь так было бы еще интереснее. И затратнее, чего тут разглагольствовать.

Подоспел официант. Сайлас задумчиво наблюдает за тем, как тот с любовью расставляет на их столе закуски из фруктов, брускетт и нескольких видов сыров, а после методично разливает по бокалам белое вино. Не хватает только назойливого скрипача под ухом. Он смотрит на Кассию с таким видом, словно ни в чем не виноват, и от части это правда — эти позиции местного меню всегда сопровождают его визиты, однако сегодня будто бы приобрели совсем другой контекст. Сноу жмет плечами — этой встрече не суждено было обойтись без вина. Чай со сладостями немного подождет.

Вино и правда пришлось кстати, поскольку Кассия предложила... поиграть. Что-ж, весьма умно. Хороший способ узнать друг друга поближе. С учетом того, что в ее голову он пробраться не может, придется общаться, как нормальные люди, словами через рот. Возможно, это даже будет интереснее — наблюдать, говорит ли она чистую правду или пытается убежать от ответа. Но вот готов ли он делиться своими тайнами? Так или иначе, едва ли она сможет подобраться к ним так близко, что придется лгать. Сноу улыбается ей в знак согласия и устраивается в кресле поудобнее, вновь откинувшись на мягкую спинку.

— Первый вопрос — мой.

Разумеется.

Он кивает.

— Какая музыка, кроме джаза кажется Вам привлекательной, мистер Сноу?

Улыбка его становится шире. Вопрос вполне себе безобиден, и если ответ про музыку даст ей понять его лучше, то почему бы не ответить?

— Я не такой уж знаток в музыке, коим могу показаться, - голос его задумчив, а любопытство на лице Касси приковало к ней взгляд намертво, — Но мне нравится опера, сонаты. Если же отходить от пафоса, то подойдет любая классика, что помогает слышать... самого себя, - он делает небольшую паузу, понимая, что вступил на тонкий лед, — Порой шум вокруг заставляет забыть кто ты, но есть вещи, способные вернуть контроль и позволить тебе немного расслабиться. У меня очень смазанные представления о хорошей музыке, Кассиопея, как и у многих других, но могу сказать точно, что твой голос для меня — открытие.

Ответ получился слишком расплывчатым, и потому он с ухмылкой подытожил:

— А вот чего я не выношу, так это скрипку. В сольном исполнении она, как мне кажется, способна лишить слуха или и вовсе — рассудка. Но даже она в умелых руках может звучать для меня иначе.

Он отщипывает от виноградной кисти пару мелких ягод и закидывает в рот, потирает ладони друг о друга.

— Полагаю, теперь моя очередь, - Сноу задумался над своим вопросом, молча и с иронией подмечая, как Кассия напряглась, словно сейчас начнется допрос с пристрастием. Но нет, то, что интересовало парня, было заготовлено еще с первой минуты их сегодняшней встречи возле гримерки, а теперь теплилось в эпицентре сознания, — Сегодня ты сказала, что совсем скоро тебя ожидает другая сцена, и теперь мне любопытно, о чем речь. Если сегодня все пройдет хорошо, я должен знать, какие пороги мне придется отбивать в ближайшем будущем.

Сноу снова двояко шутит, ему нравится, как горят ее глаза, когда он нарушает рамки.

Подпись автора