Сегодня ей пришлось вести себя как ни в чем не бывало. Пришлось идти на занятия, когда не было сил даже вылезти из-под одеяла. Пришлось натягивать непринужденную улыбку, когда внутри все сгорало от боли. За целый день она не позволила себе пролить ни слезинки, ведь тогда бы пришлось отвечать на вопросы. А это было слишком больно. Меньше всего ей бы хотелось переживать вчерашний день снова. Ведь вчера по ее собственному решению, весь ее мир рухнул.

Ей предстояло отстроить его заново. Научиться заново жить, дышать, радоваться новому дню. Ей предстояло снова вдохнуть радость жизни. Но сейчас она была не готова. Сейчас она была заперта глубоко внутри себя. Но никто этого не замечал, таков был план. И она успешно ему следовала. Как всегда записывая лекции за преподавателями, не упуская ни одной детали. Как всегда, отвечая на все заданные ей вопросы. Как всегда, оттачивая до идеала изучаемые заклинания. В пылу учебы, она забывалась. Так было проще. Но она находила малейший предлог, чтобы избежать абсолютно любого разговора с однокурсниками.

Она заняла себя делами, забыв о завтраке и обеде, даже не замечая голода. Но на ужин ей пришлось пойти. Профессор Флитвик давал очередные наставления перед предстоящим дежурством старосты, и она не заметила, как они подошли к Большому Залу. Оправдываться, почему она пропустит ужин, перед деканом не хотелось, поэтому пришлось пойти.

И тогда ее маска дала трещину.

Кассиопея Моралес, сильный окклюмент, не могла больше контролировать свои эмоции. Она по привычке подошла к столу Гриффиндора, чтобы поздороваться с друзьями и пожелать приятного аппетита, когда боль захлестнула ее. Взгляд карих глаз из-под очков, ставший за все это время таким родным, все еще был переполнен теплом. Он как будто хотел что-то сказать, но Кассия коротко мотнула головой. Ей было нужно время. Время без него, чтобы привыкнуть. Девушка задыхалась, но улыбнулась компании и пожелала приятного аппетита, а сердце в это время пропускало удары. Казалось, еще мгновение, и она потеряет сознание. Но, развернувшись, Кас постаралась как можно незаметнее сделать глубокий вдох и отправилась за свой стол.

Звуки разговоров казались ей слабым эхом, отсвечивающим километрами пустоты внутри. За стол Кассия садилась, словно чужой человек: глаза опущены, шаг уверенный лишь на вид. Ладони сжаты в кулак под столом, чтобы не дрогнуть, чтобы не выдать тревогу, которая все сильнее подступала к горлу. Она пыталась улыбаться, но улыбка выходила неловкой, как чужой жест, выполненный с неискренним теплом. Девушка слушала фрагменты бесед вокруг, пока мысли улетали в пустоту, куда не добраться без боли, как к потерянной комнате в старой башне.

В висках пульсировало, кончики пальцев побелели и похолодели. Сделав глоток воды, девушка напомнила себе, что нужно дышать, но вдох последовал прямо за глотком, вода пошла не в то горло. Моралес закашлялась. Девушка, сидевшая рядом, хлопала ее ладонью по спине между лопаток и с искренним волнением в голосе спрашивала, все ли в порядке. От непрекращающегося приступа кашля, из глаз Кас шли слезы. Она жестом остановила однокурсницу и затихла.

— Все в порядке, — почти прошептала Кассиопея. Но ничего не было в порядке. Чувство было, физически, что она падает в бездну. — Я по-пойду, пожалуй. Что-то аппетит пропал, — но он и не появлялся вовсе. Девушка аккуратно встала, показывая обеспокоенным когтевранцам большие пальцы вверх, уверяя, что все хорошо, и поспешила за уже поевшими студентами, стараясь не привлекать к себе больше внимания.

Сдерживаться было невыносимо, горе все глубже вцеплялось в ее душу. Девушка чувствовала, как слезы комом встали в горле, нос щипало, а глаза уже почти застлала пелена соленой, словно морской, воды. От Большого Зала Кассиопея, не думая, побежала налево, пока не остановилось у одного из окон коридора. Уперевшись руками в подоконник, она навалилась на него всем весом. Слезы стройными струйками стекали по ее щекам, девушка не могла открыть глаза из-за их потока.

— Они заберут с собой боль, — шепотом убеждала она себя, наконец, позволив себе чувствовать то, что пыталась запереть целый день.

Подпись автора

За слезами Кассия не услышала приближающихся к ней шагов, поэтому вздрогнула, услышав знакомый голос. И как он был прав, черт возьми. Девушка понимала, что ее страдания иррациональны, а чувства, возможно, и преувеличенны. Но в этом моменте все было именно так, как чувствовалось — необъяснимо остро и по-настоящему. К сожалению, таков побочный эффект бурлящих гормонов, которые переполняли подростка изнутри, словно шторм, не поддающийся контролю.

— Девочки такие девочки, когда дело касается любви, — Кассия пыталась унять поток слез и при этом усмехнулась, получился какой-то нелепый смех сквозь слезы — прерывистый, сквозь дрожащие губы и слезы, будто хрупкое эхо в пустом коридоре. Девушка перенесла вес с подоконника на пятки и уперлась спиной в широкую грудь гриффиндорца, чувствуя под мантией его тепло, тихое и успокаивающее, как огонь в камине в морозный зимний вечер. Она посмотрела в отражение в окне, где вечернее небо переливалось темно-синими оттенками, а потом подняла взгляд над собой, словно сверяя отражение и реальность. В отражении окна мелькнули их силуэты — он чуть выше её, с тенью усмешки на губах, и в глазах — та самая бесшабашная искра. С ее невысоким ростом, юноше ничего не стоило упереться подбородком ей в макушку.

— Уж кому говорить о разрушении стереотипов, Блэк, — вторя его интонации отвечала брюнетка, вспоминая, что все Блэки учились на Слизерине, только не Сириус, а потом его младший брат возобновил семейную "традицию". В её голосе звучала легкая ирония, но и некая горечь — признак внутреннего противоречия между позицией и чувствами.

Кас шмыгнула носом, слезы все еще лились из ее глаз, а плечи подрагивали в попытке сдержать всхлип. Ей было непривычно показывать свои переживания кому-то кроме Джеймса, но при этом она не могла все прекратить, как ни старалась; сосредоточиться не получалось, мысли путались и натыкались друг на друга, словно взбалмошные волны на берегу.. Сместив ладони чуть дальше от себя, девушка ощутила холод подоконника, пробуя сосредоточиться на перемене ощущений, чтобы отвлечься от навязчивых переживаний. По рукам, покрытым мантией, пробежали мурашки, которые через мгновение покрывали уже все тело, казалось, до кончиков ушей. Инстинктивно Кассиопея подалась назад в поисках тепла, чуть ближе прижимаясь к другу, надеясь на его поддержку без слов. Весь день она всех избегала, но только сейчас поняла, как было необходимо с кем-то поговорить.

— Он рассказал, да? — после глубокого вдоха негромко раздался вопрос. Кассия смотрела в глаза Сириуса в окне, пытаясь разглядеть в нечетком отражении, что известно лучшему другу ее бывшего парня. — Это оказалось сложнее, чем я думала. Я не подозревала, что может быть так больно... — ее голос звучал выше и тревожнее обычного, словно дрожь эмоций прорывалась сквозь грань разума. — У моих родителей все было совсем не так, — произнесла девушка с тоской, но уже чуть спокойнее и тише. — Я полагала, что и у меня получится так же — влюбиться раз и навсегда. Наивно? Совсем не в духе Рейвенкло? — она невесело усмехнулась, не отрывая взгляда от окна, где тени казались живыми и движущимися, отражая её внутренний мир.

В глазах мелькали искры слез — не пустые, а будто хранили ответы на вопросы, которых её разум боялся произнести вслух. Ресницы словно дорога к памяти: каждое мгновение, где она верила, что терпение и время смогут исцелить рану, вспыхивали перед ней как кадры старого фильма. Тихий порыв ветра от открытого окна раздался щорохом фрагментов чужих разговоров, откуда-то из коридоров школы. В этом шорохе Кассиопея почувствовала, как трудная, но честная открытость постепенно становится тем местом, где можно оставить часть боли и идти дальше.

— Не знаю, зачем рассказываю тебе все это... — девушка перевела взгляд на свои руки. Слезы на щеках уже высохли, оставляя после себя неприятные стягивающие ощущения, словно тонкая паутина пересохшей кожи, которая щипала и напоминала о себе с каждым движением. В груди же таилась другая боль — глубокая и тяжёлая, как старая рана, которую уже залечили, но шрам от неё остался навсегда. Было ощущение, что сердце слегка сжато невидимой рукой, а внутри словно застыла тревожная пустота, холодная и болезненная. Кассия прикусила нижнюю губу так крепко, что почувствовала небольшую горчинку во рту — горечь, которая отзывалась эхом в душе. В этот момент она понимала, что вот-вот поддастся эмоциям и снова разрыдается. Но девушка пообещала себе этого не делать, пока Сириус находится рядом.

Подпись автора

Кассиопея развернулась, почувствовал холодок за спиной, когда Сириус отстранился. Теперь она отчетливо видела серые глаза, которые искрились таким знакомым озорством. Что он задумал, девушке оставалось только догадываться. Взгляд гриффиндорца скользнул по ее лицу, и Кас немного потупила взор в смущении, не имея четкого представления о том, как выглядит. Но на самом деле это было так не важно сейчас.

Прежде, чем принять предложение Блэка, девушка помедлила, задумавшись, не отвлекла ли его от каких-то более важных дел. Хотя она его ни о чем не просила, и юноша был волен делать что угодно, и если бы у него у него нашлись какие-то срочные дела, он бы точно не предлагал ей способа избавления от негативных эмоций, а пошел бы своей дорогой. Для этого они не были особенно близки, но Кассии всегда нравилось его присутствие в компании, его энергетика. Его настроение было заразительно. Он не обязан был быть здесь, но он был, чему рейвенкловка была благодарна.

Наконец, решившись, девушка улыбнулась несколько устало от эмоций, свалившихся на неё за последний час, и вложила свою ладонь в ладонь гриффиндорца. Она коротко, но уверенно кивнула в ответ, ощущая тепло его руки, и вот они уже вместе неслись навстречу приключениям. Они добрались на самый верх, самую высокую точку школы, и если бы Легкие Кассии не были натренированы вокалом, вряд ли бы ее сейчас занимал открывавшийся вид чистого вечернего неба. Складывалось впечатление, что и для Сириуса подъем не был особенно тяжелым, потому как тот после выхода на смотровую площадку он сразу бросился к краю и закричал, что было мочи.

Кассиопея замерла в изумлении. Ничего подобного она ожидать не могла и была удивлена. Хотя это же Сириус Блэк, проведя эти годы в компании Джеймса и его друзей, девушке пора было перестать удивляться. Наблюдая, как безмятежно и слегка вызывающе друг чувствует себя практически на краю пропасти, сердце девушки замирало от страха. Но она подошла, встав рядом, и аккуратно обхватывая ладонями холодную ограду. Девушка чувствовала, как случайный порыв ветра готов подхватить ее маленькое хрупкое тело, если та встанет под нужным углом. Кассиопея крепче сжала ограду, хотя на ту надежды было немного.

— Ты сумасшедший! — ее губы растянулись в улыбке, когда она повернулась к другу, в голосе слышался смех, хоть девушка и пребывала в ужасе. — Кричать? Я уверена, что нас, точнее тебя, уже услышали, и с минуты на минуту здесь будет Филч! — но что-то ей подсказывало, что даже если и так, то оно будет того стоить. Во всяком случае, на правах старосты, она сможет увести их от наказания.

Смотреть вниз было страшно, и девушка уговаривала себя этого не делать ни при каких обстоятельствах. — Мне страшно, — призналась она будто это бы помогло решиться. Она смотрела в темнеющую даль, пытаясь зацепиться взглядом за горизон. Только бы не смотреть вниз. У неё был выбор — вернуться в коридор, продолжая проливать слезы, или отпустить все здесь и сейчас. И выбор был очевиден, она сейчас была здесь. Но струсив, она отошла чуть глубже на площадку. Казалось, она сейчас убежит. Сжалась в страхе, делаясь еще меньше, чем была. Но взгляд Сириуса, полный безмятежности и даже риска, будто зарядил ее внутренней силой.

Блэку уже пора было разочароваться в своей затее, но Кассия взяла себя в руки и, сжав кулаки, вновь подступила к краю, расправляя плечи. Убедившись, что крепко стоит на ногах, девушка сделала глубокий вдох и, закрыв глаза, закричала, что было силы, — вложив в этот крик всю свою боль и ненависть к этому миру. Она чуть согнула колени, упираясь кулаками в бедра, ее крик стал громче и уносился далеко в даль. Он летел над макушками деревьев, унося с собой всю боль и печаль, что крылись в сердце Кассии. Девушка кричала так долго, на сколько могла растянуть это мгновение, а объема легких у нее для этого более, чем хватало. С каждым мгновением она старалась отдать все, что ее мучило и терзало ее душу, чтобы больше ничего не осталось.

Когда воздух в легких закончился, Моралес почувствовала легкое головокружение, открывая глаза. Покачнувшись, она отступила на пару шагов назад, восстанавливая равновесие. Горло саднило, на затылке чувствовалась тяжесть, девушка ослабила галстук и расстегнула пару верхних пуговиц, чтобы снизить давление.

— И часто, — пришлось прокашляться в попытке вернуть голосовые связки в норму, — часто ты таким занимаешься? — ее глаза искрились облегчением и эйфорией момента, а на щеках проступал здоровый румянец.

Подпись автора

Ее крик, разносящийся над скалами утих, растворяясь в воздухе и забирая с собой негативные эмоции, освободив девушку. На душе становилось спокойнее, а тело расслаблялось. Когда Сириус взял её за локоть и притянул ближе, она почувствовала, как немного теплее становится внутри, и какой на самом деле снаружи холодный ветер. Во взгляде гриффиндорца было понимание и уверенность, что такие моменты нужны, чтобы взять себя в руки, чтобы дать возможность выплеснуть эмоции — хоть и через крик, хоть и через страх. Она зажмурилась на мгновение, собирая себя воедино, и позволила себе мягко, чуть дрожа от ощущавшегося теперь холода, кивнуть в ответ.

— Ощущения... — прошептала она тихо, чувствуя, как губы немного дрожат, и наблюдая, как друг вновь опирается на хлипкие перила. — Страшновато на такой высоте, — ей хотелось, чтобы Блэк отошел от края, но отчего-то была не уверена, что тот ее послушает. — Но тем не менее, — на губах снова появилась та легкая улыбка, что и мгновение назад, когда Кассиопея вспомнила перемену ощущений, всю боль, что уходила вслед за криком, — стало легче. Ощутимо легче. Даже не подозревала, сколько всего во мне таилось, не представляю, сколько бы понадобилось времени, чтобы все выплакать, — и она ничуть не лукавила. За всю свою жизнь ей не приходилось испытывать такой шквал эмоций: ни хороших, ни, тем более, плохих. Кассия всегда отличалась спокойствием, сдержанностью, ее сложно было вывести из себя. Даже в экстренных ситуациях девушка сохраняла спокойствие, не поддаваясь всеобщей панике. Поэтому ей даже не приходилось задумываться, как с этим справляться. Но теперь способ был известен.

Моралес не ощутила, когда ее руки стали подрагивать от холода, а челюсть плотно сжалась, будто стараясь сэкономить тепло в теле. Но от глаз Сириуса это не скрылось, и он поспешил увести однокурсницу в закрытое помещение. Его забота тронула ее уже дважды за этот вечер, и девушка ощутила неосязаемое тепло в груди.

За закрытой дверью их ждала тишина — такая тихая, что казалась почти слышимой. После пронзительного крика в ушах у девушки ещё звенело эхо и все словно растворилось в невидимой пустоте. В этом глухом спокойствии лишь тихие шаги и шорох мантий нарушали гармонию.

Они шли по довольно привычному маршруту — все вниз и вниз. В Хогвартсе так же тихо и спокойно, как после занятий по астрономии. Правда на занятиях под присмотром преподавателя, Моралес даже и не думала о высоте, на которой они находятся. Подходя ко второму этажу, Кассия собирается спускаться вниз и дальше, как и привыкла, но Сириус сворачивает в коридор. Девушка бросает на него вопросительный взгляд, но план остается неизвестен. Вряд ли после холодного ветра в Астрономической башне, им вдруг понадобился двор Трансфигурации. Вложив замерзшую руку в теплую ладонь гриффиндорца, брюнетка просто решила довериться. Веру в человечность и дружбу в ней было сложно выжечь.

Навстречу им летело приведение Плаксы Миртл, которая, заливаясь горючими слезами, почему-то решила покинуть свой туалет. Кассия не успела отойти, и девчонка пролетела точно сквозь нее. Рейвенкловку обдало ледяным холодом, что заставило ее поплотнее запахнуться в мантию.

— Не я одна сегодня в расстроенных чувствах, — с горькой иронией произнесла девушка, на мгновение ощутив горесть призрака. Только с Плаксой Миртл приходилось мириться, и девочкам было проще обходить стороной ее туалет, чем успокоить почившую. Моралес представила, что если бы Блэк не нашел ее сегодня в коридоре, и по какой-то причине она бы умерла, на одного достающего и ноющего призрака в Хогвартсе могло бы стать больше. Она усмехнулась своим мыслям, но не стала их озвучивать, настолько они показались девушке дикими.

— Спасибо тебе, — Кассия решила нарушить молчание и тишину замка, — что ты не прошел мимо, — она бросила на него теплый взгляд полный благодарности. — Как бы банально это ни звучало, но ты оказался в нужное время в нужном месте, — девушка по-доброму улыбнулась, чувствуя, как с каждым шагом сердце бьется все размереннее. — Я совершенно не хочу, чтобы так случилось, но если тебе когда-нибудь будет настолько же паршиво, если не хуже, я буду рядом и помогу тебе. Обещаю, что сделаю все, что в моих силах, — в её жесте было полно искреннего обещания, — указательным пальцем она поставила небольшой крестик над сердцем.

Девушка понимала, что Сириусу и без нее будет кому поддержать, но, все-таки, иногда он выбирал башню Астраномии. Не часто, как он говорит сам, но все же. Человек — существо социальное, и находиться в одиночестве — скорее отклонение от нормы. Целый день девушка ошибочно избегала общества друзей, держала все в себе, но в обществе Сириуса она почувствовала себя гораздо лучше. Ей не хотелось, чтобы он проходил через подобные эмоции в одиночку.

Подпись автора

Теперь, когда этот вечер подходил к концу, каждая клеточка тела будто расслаблялась, отпуская все накопившиеся за два дня эмоции. Кассия понимала, что ей даже не пришлось особо рассказывать о сути своих переживаний. Сириус не спрашивал, он не спрашивал даже, нужна ли ей помощь, не предлагал. Гриффиндорец просто предложил составить ему компанию, а она вот так просто пошла за ним. Как будто так и должно быть.

Без лишних слов и неудобных вопросов Блэку удалось вернуть девушку в жизнь, заставить забыть о терзавшей ее боли и зажечь огонек жизни в ее глазах. Разочароваться в людях или в частности в мужской половине населения? При таком раскладе никогда. Даже если бросил парень, сделал больно, выбрал другую. На этом жизнь не заканчивается, она полна других, куда более прекрасных моментов.

Кассия все еще не знала, куда ее ведут. Разумных предположений, которые она могла бы себе логически объяснить, в голове девушки не возникало. Но она не чувствовала волнения, тревоги, исходящей от друга угрозы. Честно говоря, не особо то и задумывалась, что на пути ее может ожидать нечто плохое. Да и эта прогулка сейчас выглядела куда привлекательнее, чем возможные расспросы подруг, думалось ей, пока девушка с недоумением спускалась вниз. Попасть в подземелья она точно не ожидала — эта неизвестность порождала легкое возбуждение и любопытство.

  — Я заметил, что ты не ужинала, поэтому… — как назло в подтверждение слов шатена, когда тело девушки окончательно расслабилось, желудок сжался в спазме, извлекая из своих недр песнь кита. Смущающие Моралес звуки хорошо были слышны в тишине коридора.

— Да-а, — протянула девушка, поспешив ладонью прижать желудок к спине в попытках заглушить урчание. В этот момент груша на натюрморте перед ними расхохоталась от щекотки. Брюнетка усмехнулась, закрывая глаза от стыда, как будто груша смеялась над ее урчащим животом.

Когда груша стихла, а в нос ударили разнообразные запахи еды — нежный аромат тушеных овощей, пряные специи, свежеиспечённый хлеб — Кассиопея открыла глаза, а за ними сразу же открылся рот. Девушка хоть и читала, откуда на столах Большого Зала появляются все яства, не могла и предположить, что когда-нибудь окажется на самой кухне. Джеймс, бывало, умыкал что-нибудь с кухни, но никогда не приводил свою уже бывшую девушку с собой. Она медленно прошла внутрь, все еще не веря своим глазам. Точно такие же столы, как факультетские в Большом зале, и сотни домовых эльфов, которые занимаются кулинарным волшебством.

Те, что оказались ближе к двери, тут же окружили друзей, каждый что-то предлагая или спрашивая, чем может помочь. Кассия только стояла и хлопала глазами, не успевая концентрироваться на созданиях, пытаясь выбрать кого-то одного, чтобы они не галдели все разом. Родители предпочли не брать на службу эльфа, а у бабушки с дедушкой был всего один, Кассиопея не была избалована таким вниманием к себе, уж тем более в таком количестве. Девушка с широко раскрытыми глазами смотрела на эту толпу не зная, как заставить их замолчать, ощущая смешанные чувства — удивление, растерянность и маленькую радость.

— Их так много, — разделяя слова паузами больше обычного, произнесла она, устремляя на друга взгляд, умоляющий о помощи. — Они всегда такие? Эльф моих дедушки с бабушкой кажется поспокойнее... — она вновь обернулась к эльфам, пытаясь найти к ним подход: — Народ, тише, пожалуйста. Мерлинова борода, да успокойтесь вы, я не могу даже подумать! — чувство голода лишь усиливалось от аппетитных запахов, а раздражение от тоненьких голосков нарастало, но девушка изо всех сил старалась оставаться вежливой, проявляя искреннее уважение к их стараниям.

Однако, ее строгий порыв был учтен, и на какое-то время эльфы замолчали. Кассия присела за крайний стол и наклоном головы пригласила Сириуса присоединиться. Когда эльфы только сделали вдох, чтобы снова начать свои расспросы, девушка приставила указательный палец правой руки к губам, а левую закрыла в кулак, словно собирая в него частички воздуха. Эльфы затихли, а Моралес повернулась к другу с тем же жестом, давая понять, что если тот имеет какие-то комментарии, пусть временно придержит их при себе.

— Я буду сосиски с вареным картофелем, тыквенный пирог и чай, — наконец, когда ей удалось подумать, произнесла рейвенкловка, — хотя нет, лучше молоко, с медом, — все еще ощущая першение в горле, добавила девушка, окидывая взглядом эльфов и атмосферу кухни.

Теперь, когда домовики разбежались по своим делам, и в ушах не звенело от их вопросов и услужливости, она развернулась в полоборота к другу.

— А ты, оказывается, очень внимательный. Не замечала раньше, — она с улыбкой подперла голову рукой, чувствуя некоторую усталость. — Твоим друзьям очень повезло, — она тоже входила в круг его друзей, но останется ли теперь все как раньше, девушка пока не знала.

Подпись автора

Хоть они никогда не были очень близки, время, проведенное с Сириусом действовало на Кассиопею благотворно. Девушка чувствовала себя легко и свободно, чувствуя, что сейчас находится в обществе правильного человека. Но он был лучшим другом ее бывшего парня. Казалось бы, последний человек, который бы стал ее утешать. Но, если Сириуса и Джеймса в их дружбе зачастую воспринимали как одно целое, в этом плане они были раздельны и независимы.

После еды девушку окончательно разморило, усталость словно опустилась на нее волной, мягко и необратимо. Она расслабилась, расплывшись в улыбке, и даже немного повеселела. Открытая и раскрепощенная, она стала делиться мыслями и наблюдениями, позволяя себе оставаться в моменте и говорить на самые разные темы. Девушка отметила, насколько по-разному их факультеты относились к экзаменам, хотя не сказала бы, чтобы сам Сириус волновался по их поводу. Прошло не мало времени, когда Кассия обнаружила себя полулежа на столе, да и ее друг уже не был так бодр. Устало укладывая голову на руки, девушка поймала себя на мысли, что хочет остаться здесь, где так тепло и хорошо, еще немого подольше.

— Оставь меня здесь, а сам спасайся, — немного мелодраматично произнесла рейвенкловка, вытягивая руку навстречу гриффиндорцу, когда тот предложил проводить ее до гостиной, — Я останусь спать здесь за этим дубовым, — девушка постучала второй рукой по столешнице, делая жест, который был одновременно и шутливым, и чуть подчиненным — пытаясь припомнить, из чего точно сделана эта старая мебель. Взгляд её бегло скользнул по гладкой поверхности, вглядываясь в текстуру дерева, будто бы надеялась раскрыть секрет её крепости и тепла, — столом, — мягко добавила она, почти тихо, чтобы не разрушить атмосферу легкой драматичности. Но вдруг решила не затягивать сцену и приняла вполне разумное предложение Блэка, взяв его за руку.

— Пойдем, — встав, она улыбнулась, будто совсем не устала, но всеми силами держалась, чтобы не моргать часто и медленно. Иначе рисковала уснуть на ходу.

Выходя из комнаты, она медленно шагнула вперед, озираясь на эльфов, которые слезно и чуть глупо умоляли её заглянуть еще раз — как будто боялись, что больше никогда не увидят мисс Моралес. Ее сердце сжималось от благодарности и нежности к этим маленьким существам, но она лишь мягко улыбнулась в ответ и мягко кивнула, давая понять, что, возможно, еще вернется. Ее взгляд невольно зацепился за фигуру впереди, и стал задумчивым, — Сириуса, который шел чуть дальше, с непоколебимой уверенностью в каждом шаге, не обращая внимания на поведение эльфов.

Время было уже достаточно позднее. Самое подходящее, чтобы попасться на глаза Филчу, — подумалось Кассии, которую почему-то покинула вера в удачу. На душе было тяжело и тревожно — коридоры казались чуть ли не мертвыми, погруженными в тишину, которая подчеркивала каждое ее дыхание. Даже Пивз, обычно проказливый и неуловимый полтергейст, не удостоил их своим вниманием, словно он тоже чувствовал, что сейчас не время для шалостей. Хотя этот прозорливый, хитрый дух всегда появлялся в "нужное" время в "нужном" месте. Или от усталости, или от того, что все темы для разговоров на сегодня были исчерпаны, студенты шли молча. Минув лестничные пролеты, они без происшествий достигли этажа, на котором находился вход в башню Рейвенкло.

Стоило Моралес подумать, что Фортуна все же приняла их сторону, как за углом послышались шаги. Они сначала замедлились, будто их обладатель прислушивался к каждому звуку, и внезапно — ускорились, словно цель была обнаружена. сердце в груди забилось быстрее и инстинктивно подсказывало: нужно действовать быстро. Не долго думая, Кассия открыла первую попавшуюся на глаза дверь: это оказалась кладовка со швабрами. Внутри было темно и пахло чистотой и мокрой тряпкой. Без объяснений свободной рукой девушка затолкала Сириуса внутрь, но в немного задремавшем состоянии забыла расцепить руки, отчего тот невольно потянул ее за собой. Кассия оступилась и налетела на друга.

— Прости, — прошептала она, делая робкий шаг назад, поднимая глаза. В их взгляды промчалась короткая цепочка переживаний и опасений. Счет шел на секунды, девушка поспешила покинуть кладовку и закрыть за собой дверь. Если тот, кто шел по коридору, слышал их шаги, первое, где он будет искать нарушителей — эта кладовка, скорее всего. Поэтому прятаться вдвоем было бы неразумно, кто-то должен выйти и принять удар на себя. Однако перед Блэком у Кассии было преимущество на этот счет. Девушка проверила, на месте ли ее значок старосты, и приготовилась давать объяснения.

— Профессор Флитвик, — она кивнула декану, показавшемуся из-за угла, и предусмотрительно отходя от кладовки. — Что вы здесь делаете? Насколько я помню, сегодня не ваша очередь патрулировать коридоры? — она держалась уверенно, не показывая своего испуга, и всем видом настаивая на том, что ее постовая смена сегодня, а не послезавтра. В ее голосе звучало искреннее удивление, хотя внутри ее охватывала тревога.

— Мисс Моралес, боюсь, что это вы ошиблись, — он мягко подошел к ней, и его голос был спокойным, слегка мягким, что придавало ему авторитетности. Он показал ей жестом, чтобы она наклонилась, и потрогал лоб. Она почувствовала тепло его руки, и в этот момент ее лоб и щеки горели от тепла, оставшегося от кухни, усталости и напряжения, словно от горячего кофе после долгого дня, — мы говорили сегодня вечером с вами об этом, помните? Я как раз напоминал, что вам стоит выспаться в четверг перед дежурством, — Он аккуратно подхватил ее под руку, чтобы развернуть, и мягко повел в сторону лестницы. Его голос был спокойным, чуть наставительным. — Вам стоит показаться мадам Помфри, похоже вы переутомились. Такое бывает со студентами в период СОВ.

— Не стоит профессор, — девушка выпуталась из цепких рук декана, невольно бросив взгляд в сторону кладовки, а затем снова перевела на преподавателя, — я посплю, и все встанет на свои места. Видимо, я и правда перепутала вторник с четвергом. И зря не воспользовалась вашим советом выспаться перед дежурством, — она говорила медленным усыпляющим тоном, надеясь быстрее избавиться от Флитвика.

— Что ж, дорогуша, тогда немедленно ступайте в свою постель, время уже достаточно позднее, еще успеете заступить в патруль в свое время, — улыбаясь мягко, он кивнул и развернулся, спокойно удаляясь к лестнице, не имея причин не поверить своей старосте. Кассия же в свою очередь сделала вид, что медленными шагами направляется к башне.

Выждав некоторое время, чтобы преподаватель был достаточно далеко, Кассия бросилась к кладовке, чтобы убедиться, что Сириус в порядке и не уснул.

— Путь чист, идем! — сказала она с облегчением, открывая двери, и встретила друга сверкающим взглядом. Ей представился шанс испытать свое актерское мастерство, что окончательно сняло пелену сна с ее глаз. — Как я тебе? Убедительно сыграла? — она ждала реакции Блэка, потому что когда они говорили о профориентации, рассказала о своем желании поступить в ВАДИ после школы и выступать на сцене.

Подпись автора

— Ты просто шикарна!

Щеки девушки вспыхнули от смущения, окрашиваясь в нежный румянец, который словно светился изнутри. Она и не сомневалась в своем таланте, но похвала, подобно свежему глотку воздуха в жаркий день, была очень приятной. Кассия осмотрела коридор на предмет непрошенных гостей, чтобы скрыть свою неловкость. Ее взгляд чуть прищурился, словно она старалась скрыть краснеющие щёки, и она осторожно оглянулась по сторонам: широкие тени, мертвая тишина и лишь редкий слабый свет ламп, который мягко рассеивался по стенам, создавая иллюзию уединения и спокойствия. Внутри она чувствовала прилив нервного возбуждения, но и желание удержать эту волну, чтобы не выдавать своих переживаний.

— Никогда не видел, чтобы отработок удалось избежать так легко. Я все понять не мог в чем прикол быть старостой, а оно вот как!

— Но не думай, что такое повторится, — сказала Моралес, когда они подходили к лестнице, ее голос был твердым, но с нотками мягкой заботы. — Сегодня я не могла позволить, чтобы ты подвергся наказанию: отчасти это моя вина, что ты оказался в коридоре в столь позднее время, — рейвенкловка не спешила принимать на себя всю ответственность, она прекрасно понимала, что Сириус действовал по собственной воле, и что не было никаких гарантий, что он сейчас бы мирно спал в своей постели, встретив ее в коридоре после ужина. - Я очень строгая староста, и слежу за тем, чтобы даже мои друзья следовали правилам. Поблажек от меня не жди, — тон девушки был серьезен, однако некоторые интонации подсказывали, что та шутит. Конечно же, она никогда не доложила бы на друзей преподавателям, не соверши те нарушения, которые подвергли бы кого-то опасности.

Взбежав по винтовой лестнице вместе с гриффиндорцем, брюнетка всё ещё чувствовала эйфорию от недавнего удачного обмана Флитвика и от событий этого вечера. Ее сердце билось чуть быстрее, глаза искрились от возбуждения и легкого триумфа. В привычном жесте она потянулась к бронзовому молоточку в форме головы орла, ощущая холод металла под ладонью. Но вдруг её взгляд остановился на заинтересованном взгляде Блэка.

Сириус внимательно следил за её движениями, в его глазах таилась неприкрытая искра любопытства. Она сразу поняла, что он знает о том, что их способы открытия двери гостиной факультета отличаются от стандартных. Внутренне она улыбнулась — сейчас он хотел попробовать, какого это, — получить шанс разгадать пароль своими силами. Волнение ощущалось в его позе, и будто бы напряженность в воздухе стала еще ощутимее.

Вопрос всегда был разный — чаще на проверку логического мышления, но бывали и загадки на эрудицию. Иногда первокурсники долго стояли у двери, пока их не пропустит кто-нибудь из однокурсников и старшекурсников, но, становясь старше, они уже не могли позволить себе такой роскоши, и старались думать самостоятельно. Кассиопея не припоминала ситуаций, в которых ей бы пришлось дожидаться другого рейвенкловца, но она помнила, как утешала Али, что если с той это случится, ей не придется спать в коридоре.

— Конечно, — улыбаясь, она опустила руку и указала ладонью на молоточек, а сама отошла на шаг назад, чтобы не мешать. Когда орел приоткрыл глаза, Кассия прочла удивление на лице однокурсника, словно он не ожидал, что привратник будет на него реагировать. Когда же тот озвучил загадку, Сириус, похоже, и вовсе растерялся, не зная ответ. Однако, ответ был не так уж и сложен, если вспомнить страницу из учебника по уходу за магическими существами.

Но разум Кассии, который вот уже больше суток находился в раздрае и без здорового сна, почему-то подсказывал ей соловья, а вторая строчка уж тем более напоминала ей о банши.

— Но это же не может быть банши, бессмыслица получается, — обращалась Моралес к бронзовому орлу. Впрочем тот не подтвердил и не опроверг ее догадки. Его дело — задать вопрос и пропустить студента с правильным ответом. В его функции не входило помогать студенту прийти к ответу, он должен был сделать это сам. — И соловей со смертью никак не связан... — задумчиво пробубнила она уже себе под нос.

— А? — тут же погрузившись в раздумья, девушка совсем забыла о существовании друга. Тот предлагал ей переночевать в гостиной Гриффиндора, если она не знает ответа. Кассия подняла на него удивленный взгляд, а когда она осознала предложение, он нахмурился: — Не думаю, что это удачное предложение, Сириус, тем более в данный момент. Но спасибо за заботу, — она поспешила вставить последнюю фразу, чтобы отказ не показался грубым. Но на него были причины. Она опасалась того, с кем может столкнуться в гостиной, пока не готовая к этому.

Перед взором Кассии предстали глаза Джеймса Поттера, те самые, что она так старательно пыталась забыть. Его глаза, которые были так близко, и эти его дурацкие очки. Она мысленно перенеслась в прошлое, примерно год назад или чуть больше. Они с Джеймсом стояли у портрета Полной дамы и озирались по сторонам, коридор был пуст. Тогда парень взял ее за руку, невольно заставляя отступить к стене и прижаться к ней спиной. Он сделал шаг навстречу, сокращая расстояние между ними. Кассия смотрела снизу вверх, чувствуя, как электризуется воздух между ними. Время вокруг будто замедлилось, а стуки сердца становились громче. Под действием какой-то неведомой силы притяжения, Кассия подалась вперед, навстречу гриффиндорцу, прикрывая глаза, и через мгновение он уже накрыл ее губы своими. Это был их первый поцелуй, это был их первый в жизни поцелуй. Он получился неумелым, но очень искренним, полным обещания, полным откровения. В этот момент им не нужны были слова, чтобы рассказать о чувствах, которые их переполняли.

Но он получился недолгим. На плечо Джеймсу с глухим звуком удара приземлилась рука рука друга, и рука Поттера, сжимавшая руку девушки дрогнула, тот отстранился. И Кассия увидела Сириуса. Тот сначала пошутил о том, что Джеймс снова забыл пароль, а только потом увидел Кассию, изображая извиняющуюся гримасу и тактично отходя в сторону.

Та Кассия, из воспоминания, смутившись, поспешила скрыться за поворотом, где, остановившись и вся краснея, проигрывала в памяти каждый момент поцелуя на своих губах. А во взгляде той Кассии, которой ещё предстояло дать ответ на загадку словно продублировался образ друга из воспоминания и того, что сейчас стоял перед ней, и, возможно, пытался  помочь ей подобраться к ответу, только она не услышала, погрузившись в воспоминания. Девушка заметила, что по ее щеке скатилась слеза, и поспешила ее смахнуть, мгновенно собираясь.

— Так, мы имеем: терновник, дождь и смерть, — деловито произнесла она, подставляя согнутый указательный палец к губам и задумчиво морща лоб. В ее взгляде читалась глубокая сосредоточенность, а мягкое мерцание глаз отражало тонкую игру мыслей. Она остановилась на мгновение, словно вглядываясь в невидимый поток образов внутри своей памяти, и, переводя взгляд с Сириуса на дверь и в никуда, будто заглядывала в чертоги своего разума, ища там скрытый смысл или забытую тайну.

— Прячется в терновнике... Поет... Точно птица, — продолжала она, чуть пригибая голову, будто прислушиваясь к невидимым звукам, к голосам из прошлого или подсказкам судьбы, передаваемым через ассоциации. Ее голос звучал тихо, напряженно, с оттенком уверенности и загадочности, а пальцы рассеянно касались поверхности магических символов, словно они могли помочь разгадать загадку.

— Это Авгурей, — без тени сомнения, произносит девушка, обращаясь к молоточку на двери. Ее голос стал тверже, в нем слышалась приятная уверенность, словно она уже видит скрытый ключ, ожидающий быть найденным. Взгляд ее был наполнен спокойной решимостью, а дыхание ровным и душевным, как у стратегa перед решающим ходом.

— Совершенно верно, юная леди, — отвечает тот, открывая дверь. Его голос прозвучал в ответ с легкой ноткой одобрения и уважения, — вы отлично справились.

— А ты во мне сомневался, — с удовлетворенной улыбкой девушка посмотрела на Блэка и подошла ближе. — Еще раз спасибо. Спасибо за вечер, за то, что был рядом, и не оставил голодать, — она со всей искренностью и теплотой обняла юношу, обвив руками его шею и невольно заставляя наклониться чуть ниже. — Зови ещё на такие прогулки, было весело, — на ее губах была теплая улыбка, Кассия отстранилась и шагнула за порог. Застыв в дверях, она обернулась и произнесла на прощание: — Доброй ночи, Сириус. Я не могу  пригласить тебя к нам в гостиную, но надеюсь, что ты доберешься до своей постели без происшествий.

Подпись автора